Книга Карло Анчелотти «Прекрасные игры обычного гения» (The Beautiful Game of an Ordinary Genius) — в переводе Артёма Прожоги.
— Карлетто, меня вызывают в расположение сборной Италии. Я хочу, чтобы ты поехал со мной.
— Спасибо, тренер, но я вряд ли дотягиваю до уровня национальной команды.
Неловко вышло. Сезон подходил к концу, и Сакки признался мне, что вскоре покинет «Милан». А ещё он намекнул, что мне пора вешать бутсы на гвоздь, ведь на самом деле звал меня в сборную в качестве своего ассистента.
Арриго Сакки понимал, что его дни на базе Миланелло сочтены (чем раньше человек осознаёт, что пора уходить, тем лучше), и уже готовился отправиться в новое путешествие. Сборная Италии — именно там наш Гарибальди из Фузиньяно сумеет воплотить в жизнь бесчисленные тактические задумки. Я ни разу до того дня не задумывался о тренерской карьере. Предложение Сакки было ослепительным откровением. Честно говоря, идея пришлась мне по душе. Нельзя упускать такой шанс, мне ведь уже 32 года. С такими расшатанными коленями, конечно, можно играть в футбол, но кто знает, сколько мне отведено?
Сакки, водрузив на нос тёмные очки вдвое шире своего лица, ушёл без оглядки. До встречи, Арриго. Добро пожаловать, Фабио. Не то чтобы я был рад видеть Капелло. После его прихода в клубе началась жёсткая конкуренция. Я стал чувствовать себя лишним. Чем чаще я оказывался на скамейке запасных, тем больше меня тянуло на противоположный берег — туда, к Сакки, где не нужно носиться, чтобы доказать свою состоятельность.
Ладить со всеми невозможно. Например, мы с Капелло не сошлись характерами. Проблема заключается в том, что грань между профессиональными и человеческими отношениями слишком тонка. Естественно, любой игрок разочаруется в тренере, который отправил его в запас. Кризис неизбежен.
При Капелло я впервые в карьере лишился места в основе. В команде появился перспективный паренёк по имени Деметрио Альбертини. Когда Райкард получил травму, я всё же несколько раз вышел на поле в стартовом составе, но моя жизнь стала напоминать игру «Монополия». Я ходил по кругу: матч, скамейка, трибуны. Никакого прогресса. Четыре месяца в роли вдумчивого зрителя (в том смысле, что появляется время для размышлений, пока другие занимаются твоим любимым делом) не прошли даром. Объехав полстраны и вдоволь насидевшись на складных креслах, я понял: пора валить.
Конечно, было трудно смириться с тем, что меня отодвинули на второй план, но потом я всё понял. Капелло был очень серьёзным тренером, он требовал от нас неукоснительной дисциплины и на интуитивном уровне понимал, как перехитрить соперника. Стоит признать, Фабио мастерски читал игру (за это я снимаю перед ним шляпу), однако был не очень приятным человеком. Он запомнился мне брюзгой, который не умел общаться с игроками и не считал нужным обсуждать с нами технические вопросы. Наверное, поэтому в «Милане» было столько перепалок. И, вероятно, именно за это Гуллит однажды повесил тренера на крючок в раздевалке. Какая ирония: cappello по-итальянски — шляпа. Фабио беспомощно болтался на вешалке в нескольких сантиметрах от пола. Видимо, это судьба. Я лишь однажды видел нечто подобное в «Роме»: Лидхольм, заметив ссору Туроне и Пруццо, схватил обоих за воротник и поднял над землёй.
Всё началось с того, что Капелло прочитал интервью Гуллита и обвинил того в клевете. Руд набросился на него с кулаками. Уверен, что игроки болели за Гуллита, но пришлось разнять драчунов ради приличия. Стоит отдать Капелло должное: он делал вид, будто ничего не произошло. Знаете, кое в чём мы с ним похожи. Игроки постоянно ссорятся, это часть футбола. Я предпочитаю наблюдать со стороны и вмешиваюсь, только если конфликт перерастает в мордобой. Как правило, футболисты сами находят общий язык.
Не успел Зеедорф приехать в «Милан», как уже со всеми переругался. Видите ли, Кларенс любит поболтать, особенно о футболе. Новенькие так обычно себя не ведут, но всезнайке Зеедорфу было видней. Каладзе и Руй Кошта его вообще терпеть не могли. Представьте себе: через несколько дней после приезда на базу Зеедорф стал учить Кошту играть в футбол! Естественно, никто не воспринимал новичка всерьёз, но со временем Кларенс обрёл авторитет в раздевалке. Он — прирождённый лидер.
Я был полузащитником с телом футболиста и мозгом тренера. В течение последнего сезона у меня было достаточно времени, чтобы выстроить планы на будущее. Ассистент Сакки? Звучит заманчиво. Когда Капелло в очередной раз усадил меня на трибуны, я еле сдержался, чтобы не выпалить: «Ну и тренируй свой несчастный «Милан», а я буду работать в сборной Италии!» — по крайней мере, мне нравилось так думать.
Решение закончить карьеру было окончательным и бесповоротным. Капелло пытался меня переубедить: «Ты не можешь уйти. Ты должен остаться ещё на сезон». Извини, меня ждёт Сакки. Любопытно, что на матч против сборной Норвегии я поехал в качестве игрока, хотя на самом деле помогал обучать полузащитников. Арриго хотел дать мне полное представление о будущей профессии.
Одно я знал наверняка: если чувствуешь, что пора уходить — никого не слушай, иначе может быть слишком поздно. Моя карьера завершилась на мажорной ноте: мы играли на «Сан-Сиро» против «Вероны» Лидхольма — моего первого учителя. Последняя встреча Il Barone и Il Bimbo на поле. Мы не привыкли быть соперниками. Более того, мне всегда казалось, что у нас одно сердце на двоих. Нас объединяла страсть к игре. Думаю, в глубине души он радовался моему успеху. Мы уже стали чемпионами Италии, так что Капелло услышал мои мольбы и выпустил меня на поле за двадцать минут до конца матча. Сначала я забил один гол, затем второй. Мой первый дубль или, как говорят итальянцы, doppietta — что ж, лучше поздно, чем никогда.
Возвращаясь в центральный круг с мячом в руках, я заметил на бровке Франко Барези и в шутку крикнул:
— Эй, Франкино, я передумал уходить!
— Не неси чушь.
Слова капитана — закон. Весь стадион был у моих ног. Даже Берлускони, который после матча заявил: «Мы собираемся продлить соглашение с Анчеллотти». Именно так, с двумя «л». Мне действительно предложили новый контракт, но я уже принял решение. Время пришло. Не помню, чтобы я плакал, да и не было никаких причин для слёз.
Карло-игрок добился всего, о чём только может мечтать профессиональный футболист. Карло-отец воспитал двух замечательных детишек — Катю и Давиде. Карло-тренер научился всему у двух наставников — Лидхольма и Сакки. Совершенно противоположные способы мышления. Один всегда спокоен, другой всё время напряжён. Один родом из Швеции, другой — из Романьи. Один крепко спал в поездах, другой кричал по ночам. Лидхольм любил снег, Сакки — горячий песок. Две крайности. Красный и голубой гиганты в моём созвездии. Оба научили меня побеждать.
Я стоял на пороге новой жизни и трепетал, но не от волнения, а от любопытства. Никаких больше президентов. Я сам себе босс. Захочу — съем хоть три порции тортеллини. У меня, кстати, появился новый кумир — Гоффредо Мамели, поэт и автор текста итальянского гимна:
Сплотимся в когорты,
Мы готовы к смерти,
Италия позвала!