Книга Карло Анчелотти «Прекрасные игры обычного гения» (The Beautiful Game of an Ordinary Genius) — в переводе Артёма Прожоги.
За два сезона под моим руководством «Ювентус» набрал 144 очка и дважды занял второе место, уступив титул сначала «Лацио», а затем «Роме». Рим стал ещё и футбольной столицей. Мы проиграли «Роме» из-за гола японца, который технически вообще не мог выйти на поле, если бы футбольная федерация вовремя не отменила лимит на легионеров. Как раз после этого «Ювентус» решил от меня избавиться. Решение-то они приняли, вот только никому не хватило смелости сообщить об этом мне. Никому, кроме вездесущих туринских журналистов — они всё пронюхали. У нас всегда были прекрасные отношения. В чём секрет? Наверное, в том, что никто из них не болел за «Ювентус».
— Карлетто, ты в курсе, что тебя собираются уволить? Руководство уже договорилось с Липпи.
— Вы шутите?
— Нет, абсолютно серьёзно.
— Ребята, я собственными глазами видел контракт.
— Может, это контракт с оператором сотовой связи, а Моджи выставили счёт за семь телефонов?
Я не мог в это поверить, ведь я только недавно продлил контракт после продолжительных переговоров — точнее, долгой перепалки. В декабре 2000 года, сразу после вылета из Лиги чемпионов, меня вызвали на ковёр. Напротив меня сидели Моджи, Беттега и Джираудо. Трое на одного — нечестно!
— Неважно, что клуб не вышел из группы. Мы ценим твою работу и хотим, чтобы ты остался с нами. В контракте есть опция продления. Сколько ты хочешь получать?
— Два с половиной миллиарда лир. Спасибо.
Глупо было рассчитывать на «всегда пожалуйста». Вдруг все трое, словно синхронисты на Олимпийских играх, одновременно вышли из-за стола, повернулись на пятках, в ногу зашагали в сторону выхода и, поочередно перешагнув через порог, захлопнули за собой дверь. Безупречная техника, совершенная координация. Десять баллов. Я, как дурак, остался сидеть в кабинете. Через двадцать минут вернулся Моджи.
— Что ты тут делаешь?
— Я согласен на два миллиарда лир.
— Исключено.
— Как насчёт 1,7 миллиарда?
— Пошёл вон отсюда!
На следующий день я прочитал в одной из газет заявление Умберто Аньелли: «Похоже, у кого-то проблемы с головой». Да, у меня большая голова с самого рождения, что теперь? В итоге мы уладили все разногласия, но я всё равно не находил себе места из-за назойливых журналистов. «Карлетто, это конец, смирись с этим. Они договорились с Липпи ещё в декабре». Чтобы успокоиться, перед самым подписанием контракта я позвонил спортивному директору «Милана» Ариедо Брайде.
— Я веду переговоры о продлении контракта, но могу не торопиться, если подвернётся возможность тренировать вашу команду в следующем сезоне.
— Слушай, Карлетто… Понимаешь… Как бы это сказать… Мы не хотим портить отношения с «Ювентусом».
Действительно, на тот момент клубы практически были единым целым: «Милентусом» или «Ювиланом». Кроме того, Брайда умолчал о том, что уже пригласил «Императора» — Фатиха Терима.
После матча против «Ромы», который закончился вничью 2:2, мне позвонил секретарь Аньелли: «Срочно приезжайте в офис Fiat. Доктор хочет с вами поговорить». Поскольку я не слишком разбираюсь в механике, понятно, какой разговор меня ждал. Я позвонил Моджи.
— Карлетто, в чём дело?
— Лучано, со мной хочет встретиться Доктор. Ты случайно не знаешь, что ему нужно?
Моджи бросил трубку. Так я и думал. Я приехал в офис, где меня уже ждал Аньелли.
— Дорогой Анчелотти, новым тренером «Ювентуса» станет Марчелло Липпи.
И кто бы мог подумать? В последнем туре «Юве» принимал «Аталанту». После матча я вошёл в зал для пресс-конференций, и журналисты, знавшие обо всём заранее, встретили меня овацией. Вроде бы стыдно в этом признаваться, но этот момент глубоко тронул меня, ведь я понял, что все они любят меня — и это чувство взаимно. Марко Ансальдо и Фабио Верньяно из La Stampa, Лучано Бертолани из Corriere Dello Sport, Паоло Форколин из La Gazzetta, Витторио Ореджа и Камилио Форте из Tuttosport, Эмануэлу Гамба из La Repubblica — люблю их всех. Я много врал журналистам, но иначе в мире футбола не выжить. Между ними и Триадой я часто выбирал трёхголового монстра. Тем не менее, я навсегда запомню эти аплодисменты.
Остаётся один-единственный вопрос, на который не могут ответить даже мои любимые журналисты: если в «Ювентусе» уже договорились с Липпи, зачем понадобилось продлевать контракт со мной?
1) Они хотели подбодрить меня перед заключительным отрезком сезона.
2) Они собирались приобрести Буффона и Тюрама из «Пармы», а я запросто мог их переманить.
3) Они не хотели отпускать меня в «Милан» — хотя в итоге меня всё равно опередил Терим.
Я до сих пор не могу выбрать наиболее подходящий вариант. Наверное, ответ намного проще, чем я думал: Триада хотела задобрить меня, чтобы держать на коротком поводке. Почему же меня всё-таки уволили? Аньелли объяснил: «Ты не ладишь с окружающими. Сложилась нездоровая атмосфера». Не верю. Пусть с атмосферой разбирается «Гринпис». У меня другая теория: меня уволили, потому что я не смог победить.
В «Ювентусе» я, можно сказать, встретил свою судьбу — легендарного Пиппо. Сейчас Индзаги уже под сорок, но он до сих пор любит бисквиты Plasmon. Помню, когда я только пришёл в команду, он выбыл из строя из-за грыжи. Как вы поняли, мы сразу же поладили. У нас с Пиппо было инстинктивное взаимопонимание. С другой стороны, Индзаги трудно назвать идеальным нападающим, чего-то ему всё-таки не хватало. Тем не менее, в чужой штрафной ему не было равных: внутри белого прямоугольника он забивал правой ногой, левой ногой, бедром, задницей (очень часто), пяткой, ухом, с закрытыми глазами и даже силой мысли. Порой он праздновал голы одноклубников так же бурно, как собственные. Эмилиано Мондонико однажды сказал: «Это не Пиппо любит голы, а голы любят его».
Индзаги и Дель Пьеро могли бы стать убойной связкой, если бы не запредельный эгоизм одного из них. Отношения Пиппо и Але больше напоминали гражданский брак, нежели священный союз двух сердец — в том смысле, что они жили под одной крышей, но без особых обязательств. Вот так и моя история любви с «Ювентусом» закончилась, не успев начаться. Мы были слишком разными. Я — деревенский паренёк, они — бизнесмены в деловых костюмах. Пластиковые Swatch — неровня трём золотым Rolex. Тем не менее, я всей душой уважаю Триаду. Когда меня сослали на зиму в Фелегару, я совершенно не возражал. В жизни часто бывает так: закрывается дверь — где-то распахиваются ворота. Через много лет до тебя неожиданно доносятся пугающие отголоски прошлого: «Я хочу выиграть всё. Мы завоюем Италию, Европу и весь мир!»
Господи, неужели он так и не бросил пить? Впрочем, если Берлускони всё-таки позвонит — я вряд ли смогу отказаться.