Книга Карло Анчелотти «Прекрасные игры обычного гения» (The Beautiful Game of an Ordinary Genius) — в переводе Артёма Прожоги.
Я никогда не любил Турин. У меня совершенно другой образ жизни. Подвиньтесь, красавчики, толстячок несёт тортеллини! Кстати, «Ювентус» я тоже никогда не любил и всю жизнь видел в нём соперника. В детстве я был фанатом «Интера» до мозга костей (м-м-м, наваристый бульон!), а моим кумиром был Сандро Маццола.
Как известно, я оказался по ту сторону баррикады. Это было сугубо профессиональное решение. К сожалению, есть у меня один недостаток: когда я возглавляю команду, я становлюсь её главным поклонником. Готов поспорить, что такое происходит далеко не со всеми тренерами. Я с первого дня стремлюсь установить эмоциональную связь с новым клубом. И не потому, что я компанейский парень — скорее, старомодный романтик. На мой взгляд, нужно уважать историю и культуру клуба, в котором ты работаешь. Нельзя просто ворваться на базу и с порога раздавать приказы, к тому же в «Ювентусе» этим уже занималась правящая Триада. Джираудо, Моджи и Беттега обо мне заботились. Правда, всего через два с лишним года они меня уволили, но это совсем другая история. Пока я работал в «Юве», руководство словом и делом давало понять, что я — лучший в мире. Я считаю, что давление на тренера в разгар сезона — контрпродуктивная мера. В «Ювентусе» меня поддерживали даже в непростые времена. Триада всегда была рядом с командой, как на тренировках, так и во время матчей. Они знали всё обо всех, потому что понимали: правительство должно быть ближе к народу.
Но, как я уже говорил, в Турине я испытывал дискомфорт. В такой крупной корпорации, как «Ювентус», я чувствовал себя всего лишь винтиком огромного механизма. Сотрудники были зациклены на работе. За чувствами? Не по адресу! Из всей Триады я дружил только с Моджи. Мы виделись каждый день, поскольку он жил по соседству на улице Карло Альберто. Кстати, я до сих пор общаюсь с ним и Джираудо, а вот Беттеги след простыл.
Моджи был очень влиятельной фигурой. Многие даже побаивались его, но всё равно безмерно уважали. Он знал, как нужно общаться с людьми. Кстати, Дон Лучаноне никогда не отказывал в приёме, порой он выслушивал тридцать человек за день. Наверное, за эту самую открытость его и ненавидели конкуренты, в то время как мощь «Ювентуса» вселяла во врагов страх. Бедные овечки кругом дрожали, потому что принимали Моджи за хищного зверя. Я не говорю, что Лучано — святой, но он уж точно не был злом во плоти.
Что касается Джираудо, то он тот ещё шутник! Однажды мы поспорили на исход матча. Я зачем-то принял его вызов, хотя знал, что у него, как бы помягче сказать, было определённое преимущество. На кону был ужин в ресторане для двадцати гостей. Обычное дело. Естественно, я проиграл пари.
Тут Джираудо заявляет: «Карлетто, мы собираемся заказать трюфели». Ладно, это мне по карману! В общем, наша тургруппа отправилась в Кастелло-ди-Аноне — на родину белого трюфеля. С нами поехал Галлиани, который тогда входил в круг близких друзей Триады. Гости жадно поглощали трюфели, набивая ими рот, словно попкорном. Шампанское, разумеется, самое дорогое, лилось рекой. Тем временем я пытался в уме хотя бы примерно посчитать, во сколько мне обошёлся тот матч — скорее всего, договорной. Получилось около четырёх миллионов лир. Мне принесли чек. Вернее, древнегреческий свиток. Десять. Миллионов. Лир. Что поделаешь, пришлось достать чековую книжку. Я осыпал проклятиями всех присутствующих. За спиной кто-то рассмеялся — это был Джираудо. Он умел располагать к себе людей, хотя в деловом общении зачастую представлялся суровым и высокомерным.
— Шучу, Карлетто, я заплачу!
Другой розыгрыш случился в Афинах в 2000 году. Я задремал после тренировки и проснулся от телефонного звонка.
— Карло, тебя вызывает Адвокат.
Сон как рукой сняло. По изысканному акценту и характерному шамканию я понял, что трубку взял сам Джанни Аньелли.
— Пнивет, Кавло, я нашёл кнутого игвока из Кот-д-Ивуава.
Стоп, что? Кот-д-Ивуар? Это же моя любимая сборная — после итальянской, конечно же.
— Его зовут Кабунгагути. Я повагаю, ты его знаешь?
— Сеньор Аньелли, честно говоря, не знаю, о ком идёт речь, но непременно посмотрю обзоры матчей с его участием.
— Кавло, это же Кабунгагути! Ты меня оговчаешь.
Хотелось провалиться сквозь землю со стыда. Я быстренько оделся и спустился в холл. Заметив Моджи, я бросился к нему.
— Лучано, только что звонил Адвокат.
— Что он хотел?
— Он спрашивал про какого-то игрока из Кот-д-Ивуара. Его зовут Кабунгагути. Слышал о таком?
— Обижаешь! Конечно, кто не слышал про Кабунгагути?
— Ну, похоже, что только я.
— Мы собираемся его подписать. Пора бы тебе узнать своих игроков, Карлетто.
И тут я снова услышал до боли знакомый голос Аньелли. «Ну всё, мне крышка, сейчас он меня уволит». Я обернулся, чтобы извиниться, и увидел Аугусто Беллани, турагента семьи Аньелли. Он разразился гомерическим смехом. Оказалось, что он умеет безупречно пародировать голос Адвоката.
Аньелли отличался от Триады. Да, он тоже был баснословно богат, но не представлял жизни без острых ощущений, а в быту предпочитал простые и приятные вещи. Однажды он пригласил меня побеседовать наедине. Джанни сказал: «Мы не стали чемпионами, но достойно провели сезон. Ты хороший человек, Карло, и это главное».
Ага. На следующий день меня уволили.